Поповские дети

Материал из Про Углич

Перейти к: навигация, поиск

Содержание

ПОПОВСКИЕ ДЕТИ

Краеведческая работа с таким названием была представлена ученицей школы №5 Анной Халинен на школьном краеведческом корнкурсе "Отечество" в 2002 году.

Как руководитель работы, я сопровождала ученицу на встречи со старожилами Углича, делала аудиозаписи их рассказов, подбирала литературу и публикации на темы судеб священников и их семей в России после революции 1917г. Работа ученицы была оценена дипломом 2 степени.

Сохранившиеся записи бесед я потом дополнила и включила в свою краеведческую работу под тем же названием. Это предполагалось, как начало большому собирательству о судьбах семей угличских священнослужителей. Рассеянного материала по этой теме много, но трудоемкая работа дальше не пошла в одиночку.

Возможно найдутся продолжатели и это когда-нибудь достойно оформится в книгу.

Городецкая О.А. 2003год, редакция 2011г


Мой рассказ о семьях, чьи традиции служения православной духовной культуре России на протяжении нескольких поколений были прерваны по причине изменения государственной политики по отношению к русской православной церкви после установления в 1917 году Советской власти.

Наступление на церковь, священников и их семьи продолжалось несколько десятилетий. Разрушить старый уклад жизни, связанный с авторитетом церкви в России было не просто одними декретами, разрушениями храмов, репрессиями. Вовлекалось все население, сталкивались интересы разных слоев. Насаждался воинствующий атеизм.

В Угличе эта борьба с религией была особенно драматична. Здесь накануне революции было на 10. тыс. населения более 30 церквей, 3 монастыря в городе, несколько монастырей и много церквей в селах. Сохранилось много свидетельств, документов, воспоминаний очевидцев о ликвидации храмов и их имущества, разграблениях, разрушениях , арестах священников. Семьи их, как правило были многодетными с обширными родственными связями, пользовались уважением прихожан.

Детей и родственников священников поставили перед выбором отказаться от своих родственных связей, служить « новым богам», или выбрать « крестный путь», лишение прав на образование, профессию, положение в обществе- стать изгоями.

Если звание- поповские дети означало прежде лишь принадлежность к духовному сословию, то в эпоху гонений это стало клеймом презрения и насмешек, издевательств и унижения.

По- разному складывались их судьбы, кто отчуждался от родителей, приспосабливаясь к новым условиям жизни ценой прерывания родственных духовных связей . Кто стойко принимал все испытания, сохраняя веру и память предков.

Многие жизни сгубила нищета, скитания голод. Мужскую линию потомков священников повыкосили революции, войны, поздние волны гонений оторвали от семей, уничтожив память.

Легче проследить и получить информацию из первых рук по этой теме от оставшихся в живых женщин- прямых потомков священников.

Из бесед со старожилами Углича я заметила, что женщины помнят больше, охотнее рассказывают, детально описывают обыденные повседневные события, переживания, давая им житейскую оценку, наиболее достоверно, отражают факты преемственности или утраты семейных традиций.


Три пожилые женщины, внучка и дочери потомственных угличских священников, поведали мне о своих судьбах.

Они разные, но в основном типичные для тех поповских детей, которым удалось выжить, не утратив наследственных качеств и памяти.


Елена Дмитриевна Знаменская - внучка иерея Знаменского Алексея, священника Богоявленского женского монастыря рассказывает:

"Дед был человек очень образованный, трудолюбивый, милосердный. Помогал раненым в госпитале во время Первой мировой войны. Человек был гуманный и мудрый. С первых лет Советской власти занял лояльную позицию, чтобы уберечь семью и близких. Дети его все получили образование. Сын Дмитрий стал первым начальником советской милиции, потом адвокатом; сын - хирург, впоследствии заслуженный врач; сын - профессор ветеринарии; две дочери - учительницы были замужем, одна за хирургом, другая за заслуженным учителем.

А в 1923 году, когда стали закрывать монастырь, о. Алексей собрал монахинь и призвал их к смирению с новой властью. Посоветовал им идти работать в больницы, в няни, швеи, т.к. монастырь славился лицевым шитьем. Сам он отказался от сана, ушел за штаты. Было ему 66 лет. Стали они с женой лишенцами без права на пособия. Выселенные из церковного жилья, ютились на квартире отдельно от детей, чтобы не подвергать их и внуков гонениям. дети им помогали. В начале войны 1940-х годов, когда все мужчины семьи были на фронте, женщинам едва удавалась прокормить детей, старики, оставшись почти без помощи, умерли от болезней и голода."

Никто больше в семье не был священником. Но традиции служения людям и культуре сохранились в детях Знаменских. Благодаря их гуманным профессиям они были очень известны и уважаемы в городе.

Отец Елены Дмитриевны, адвокат, возглавлял Угличскую юридическую контору. Внимательный к клиентам, он обладал ораторским искусством. Говорят, в те годы никто так не умел говорить - убедительно, кратко, ясно.

Дочь, закончив курсы, затем заочный институт, тоже стала юристом. Проработала 44 года адвокатом. В семье говорит она, жили по заветам деда: бескорыстия, трудолюбия, добросовестности, милосердия. Никогда не говорили о религии, о политике, не критиковали власти.

"Жили скромно, во всем соблюдая порядок и честность , даже в детских играх."

Елена Дмитриевна с детства наблюдала перемены в жизни исторического города. Многое помнит. Начало Волгостроя, лагеря, заключенных на стройке рядом с их домом. Клуб Волгостроевский, где выступали музыканты, артисты, отбывавшие срок в Угличском лагере. Наталью Сац, с организованным ею театром, тоже в Угличском лагере.

Посещала Елена Дмитриевна в детстве танцевальную школу, руководила которой ссыльная Ленинградская балерина Тулубьева.

Позже, став молодым адвокатом, которому еще не доверяли политические дела,Знаменская многое наблюдала и слышала. Сейчас, в преклонном возрасте, объективно оценивает историю.

С ней интересно беседовать. Ее волнуют правовые вопросы сегодняшней жизни.Она энергична, говорит четко. Грамотно, открыто обо всем. В ней чувствуется смелость угличанки, которую судьба уберегла от гонений за происхождение, а ее семью от участи поповских детей. Конечно ценой отречения деда и отдаления от родных, причастных к церкви, но семья ее пронесла через всю свою жизнь миссию служения людям.

И сейчас она помогает пенсионерам, ветеранам инвалидам, консультирует их, пишет статьи в газету на злободневные и исторические темы. Живет скромно, не ища выгоды и богатства, как говорит, по традициям семьи. Врачи, учителя, Юристы, в их профессиях проявлялись наследственные качества и способности Знаменских, потомков православных священников.

А.В. Воскресенская 2002г.
Василий Воскресенский -дед А.В. Воскресенской.
Мать А. В. Воскресенской.
Казанская духовная академия
Отец А.В. Воскресенской.
Духовная академия. Казань
Мать А.В. Воскресенской с детьми
Столовая Казанской дух.академии
В.В. Воскресенский после первой ссылки(в середине)
Зал Казанской духовной академии


Анастасия Васильевна Воскресенская – дочь протоиерея Василия Воскресенского, выпускника казанской духовной академии, кандидата богословия, который с 1908 года преподавал в Угличском духовном училище, потом на Пастырско- Богословских курсах.

Когда духовное преподавание запретили, работал учителем истории и русского языка в школе. Жена его, дочь сельского учителя, тоже была учительницей. И, может быть все сложилось в семье благополучно, но отца привлекала всегда служба священника.

Он в 1922 году стал настоятелем Вознесенского храма. В семье было пятеро детей. В 1927 году отца арестовали в первый раз. Сослали на 3 года в Архангельск. Семья стала лишенцами. Мать лишилась права работать в школе. Старших детей выгнали из школы после 3-го и 2-го классов. У матери только, что родилась шестая малышка. Мать слегла – отнялись ноги.

Анастасия Николаевна вспоминает, как они , пятеро голодных детей, неся на руках шестую, шли в больницу к матери и несли ей одно яичко. Потом детей раздали родственникам по деревням, там их доучивали. А старшую учила мать, и девочка впоследствии сдала экзамены и закончила Зоотехникум. Выучились в последствии остальные братья и сестры, стали учителями.

А после ареста отца у семьи отобрали три комнаты из четырех, оставив одну 9-ти метровую, отобрали огород, который они вместе с отцом разрабатывали на пустыре, таская огромные камни. Вернулся отец обросший, обмороженный, исхудавший.

Образованнейший человек выглядел старым дедушкой. Дети его не узнали. Отец так и не отказался от сана. Стал служить в церкви села Нефедьево. В 1937 году его снова арестовали за то, что заступился за голодных сельских жителей, которые брали барду- отходы паточной фабрики со свалки, а это было запрещено.

Дочь говорит, что он вообще за всех заступался, это его и погубило. Отправили его в Сибирь без права переписки. Там он и умер в ссылке. По некоторым вестям его убили. Оказавшись в тех местах, бывший его ученик, работник НКВД видел его в начале 1940-х годов страшного, исхудавшего в рваной и сырой одежде.

В единственном письме, дошедшем до семьи через деревню Нефедьево из ссылки ,отец писал, что бодрится и не теряет надежду, несмотря на хилость и слабость, и поздравляет семью со святым праздником Пасхи, шлет «свой привет и благопокаяние всем помнящим его».

Дети же, говорит Анастасия Васильевна, так и не поняли, почему отец отказался от благополучной учительской карьеры, ввергнув семью в нищету.

Жили они бедно, одевались плохо, голодали, но старались соблюдать порядок в доме. Мать подрабатывала, пела в церкви, она детей не приучала к религии и к молитвам, но, садясь за стол, крестились. И иконы мать держала в своем углу до самой смерти, хотя это запрещалось в домах учителей.

С соседями они ладили, но от посторонних терпели отчуждение. Даже дразнили их, поповских детей – « враги народа». Мать не осуждала власти и приучала детей не держать обид. Говорила – « так угодно Богу» В доме никогда не было грубости. В школе, правда, девочке обидно было, что ее в перемены всегда заставляли дежурить в туалете, когда все дети играли. Учительница говорила-« У тебя всегда чистота и порядок».

После педагогического училища распределили Анастасию Васильевну в Сибирь, несмотря на то, что осталась больная одинокая мать. Отработала она 6 лет в краях ссылки своего отца. Удалось ей выбраться оттуда только благодаря замужеству.

Потом работала в сельской школе учительницей, потом в Угличе на Часовом заводе, так как в школе долго места не давали. Когда все же устроилась в 5-ю школу, работала там долго, и ее хорошо помнят и уважают. Она всегда любила детей, была привязана к учительству. Никогда не была религиозна, считает себя советской гражданкой, но в преклонном возрасте стала ходить в открывшуюся вновь Корсунскую церковь.

Однажды в эту церковь пришел мужчина и передал священнику пачку документов: дипломы грамоты и другие бумаги протоирея Василия Воскресенского, кандидата богословских наук.

Эти документы дочь хранит сейчас, как бесценное послание отца,через десятилетия умалчивая о нем. Мужчина нашел это в бывшем доме священников, где сам какое-то время проживал. Я его нашла (имени не называю) и скопировала несколько оставшихся у него фотографий студентов духовной академии. Но, поскольку снимки не атрибутированы, то неизвестно, есть ли на них Василий Воскресенский, хотя похожий молодой человек там есть, возможно это он.

Анастасия Васильевна вырастила троих детей, четверых внуков. В ее внешности, в общении с ней чувствуется та особая доброта, мягкость, культуры, тихая скромность старой учительницы. За всем этим - терпеливо прожитая многотрудная жизнь, в основе которой православное духовное воспитание.

К сожалению, Анастасия Васильевна Воскресенская уже ушла из жизни.

Н.С. Ярославская 2002г
С. Ярославский -владыка Кассиан
Владыка Кассиан с прихожанами ц. Михаила Архангела
Архиепископ Костромской и Галичский -Кассиан. С. Ярославский
В приходе ц. Мих. Архангела Н.С. Ярославская с отцом (справа).

Надежда Сергеевна Ярославская - дочь архиепископа Костромского и Галичского, Владыки Кассиана.

Сергей Николаевич Ярославский шел к этому сану трудным путем. Выпускник Угличского духовного училища, затем студент Кашинской духовной семинарии, которую не закончил по причине закрытия.

Учился в Демидовском юридическом лицее, но ушел, пожелав стать священником, как его предки по отцовской и материнской линиям.

Закончив Пастырско- Богословские курсы, где в то время преподавая протоирей Василий Воскресенский, Сергей Ярославский стал священником. В 1928 году получил приход в с. Ильинское. В 1929 году его первый раз арестовали, потом выпустили, снова арестовали вместе с братом, служившим при церкви. Отправляли их на стройки и снова возвращали. Но от сана он не отрекся.

В третий раз арестовали его в 1933году и отправили на 8 лет в Казахстан. Осталась жена с четырьмя детьми. Четвертая- Надежда родилась после ареста отца. Его она запомнила с того времени, как он вернулся. А мать после ареста отца осталась без жилья с маленькими детьми на положении лишенцев. Поселились в баньке. Потом мать уехала в Москву на заработки со старшими детьми.

Надежду отдали чужим людям добрым и хорошим.(Предположительно, Казариновым -О.Г.) Они ее растили и учили в начальной школе. В ее детской памяти остались ужасные впечатления о том, как разоряли Ильинскую церковь. Раздавали иконы детям кататься с горки на них замой.

Отец вернулся в 1941 году. Стал священником церкви Михаила Архангела, что в бору. Там он принял постриг и был наречен Кассианом, в честь святого Кассиана Учемского, потом возведен в сан игумена. Позже закончил Ленинградскую духовную академию и был возведен в сан архимандрита, затем назначен епископом Угличским, а с 1964года по 1988 архиепископом Костромским и Галичским. Умер он в 1990 году.

Во время ссылки отца, мать Надежды Сергеевны вышла второй раз замуж и семья распалась. Воспитанием ее занимался отец. Жила она с бабушкой в том же доме, где жили Воскресенские, в маленькой комнатке, так как у них- лишенцев отняли часть жилья.

Летом жили в деревне у отца при церкви Михаила Архангела. Туда на проповеди к отцу Сергею Ярославскому пешком из Углича и сел приходило много народу. Его почитали как прекрасного проповедника. Несколько раз его вызывали в сельсовет, но больше не арестовывали. Спасал его авторитет у прихожан.

Приходилось семье испытывать и отчуждения, даже от своих некоторых родственников (намек на Знаменских-О.Г.). Но Надежда Сергеевна никогда не скрывала, чья она дочь и не изменяла вере. В школе носила крестик. Когда учительница попыталась однажды снять его, девочка воспротивилась. Отец пришел к директору, побеседовал с ним, и девочку оставили в покое.

Она мечтала стать учительницей, но в педагогическое училище ее не приняли - « поповская дочь». Выучилась на бухгалтера. Ее уважали за добросовестность, скромность. О своих сотрудниках и начальниках она отзывалась хорошо, о трудностях говорить не хотела, упомянула только , что не все ее понимали.

Ее ценили как специалиста и назначили на должность главного бухгалтера механического завода «Гидропроект», несмотря на то, что она по своим убеждениям не могла быть членом Партии, как это требовалось от руководящего работника того времени.

Церковь она посещала всегда. Православные праздники, проповеди своего отца она считала лучшими впечатлениями своей жизни. Пережив терпеливо 30 лет неудачного брака, не оставившего ей детей, она сохраняла доброе чуткое отношение к людям.

Она часто ездила в Кострому в монастырь, где служил ее отец- Владыка Кассиан и подарила материалы об отце монастырскому музею. В Троице- Сергиевской лавре хранятся пленки с записями проповедей ее отца. В беседах с ней поражала ее деликатность, культура, отзывчивость.

Она готова была поделиться еще многими воспоминаниями. Но, к сожалению, в начале 2003 года она скончалась от инфаркта, завещав все свое наследство Корсунской церкви.

Из всех моих собеседниц она наиболее воплощала личность гармоничную. От ее облика и голоса исходила светлая ангельская энергетика человека, следовавшего до конца жизни служению православной вере, унаследованной от отца. Она только обмолвилась о родстве своей семьи с семьей Знаменских. Позже я узнала некоторые моменты переплетения судеб их семей.


В с. Ильинском жила замечательная женщина, моя коллега -фармацевт Маргарита Геннадьевна Казаринова, она заведовала сельской аптекой.

Удивительного обаяния, мягкости характера, такой старинной культуры речи, общения человек, которого я не могу ни с кем сравнить среди своих коллег. Мы часто виделись по работе, т. к. эта аптека была у меня подопечная. Условия там были деревенские:печки, дрова, ручная стирка... Но порядок и чистота идеальные, все соблюдалось, что нужно для стерильности, ведь они снабжали свою больницу инъекционными растворами. Труд был огромный.

Ей довелось работать еще в военное время. Она, молодая девушка ходила в Углич пешком и носила в мешках медикаменты для села. В самое трудное время собирали травы и варили настои для больных... Да много чего я могла бы о ней рассказать, если бы знала тогда - в 1970, 80-е годы, что она дочь священника Геннадия Казаринова, репрессированного в 1930-е гг, что она родственница Надежды Сергеевны Ярославской и стало быть Знаменские тоже здесь пересекаются.

Но нет у меня ничего записанного о судьбе Маргариты Геннадьевны Казариновой,кроме личных впечатлений и ощущения , что они очень похожи с Надеждой Константиновной Ярославской, как сестры, даже тихие нежные голоса одинаковые были и глаза голубые, по истине - ангельские. Думаю, что их знают и напишут о них когда - нибудь собиратели истории угличского православия.


Разные судьбы, разные женщины. Общее у них корни русской православной духовной культуры, которую они, как проводники, передали следующим поколениям.

Корни эти крепкие, если после стольких лет истребления, вновь идет молодая поросль. Оживают монастыри и церкви, воскресные школы. Нынешние поповские дети могут выбирать себе любую профессию или следовать семейным традициям.


Только у старших поколений эти слова «поповские дети», как эхо ,будят воспоминания о великих потерях нашего народа, невосполнимых никогда.

К сожалению фотографию дома священников, что находился на ул. Московской (Ленина) я не сделала во время, а сейчас уже нет этого дома его варварски сожгли совсем недавно. http://prouglich.ru/2010/10/pozhar-na-ulice-lenina-2/

Городецкая О.А.

Личные инструменты