В закоулках памяти.

Материал из Про Углич

Перейти к: навигация, поиск

В закоулках памяти.

Интересный человек, уважаемая в городе личность значительна не только своей деятельностью. Это еще и клад знаний о других людях, событиях облике и жизни города в разное время, и о многом другом.

Беседовали мы с пожилой женщиной об ее учительской профессии, трудовом пути, да часто отвлекались от основной темы, перескакивая из одного времени в другое, петляя по пространству города. Вспоминала она давно забытые сюжеты, имена ушедших людей.

Из того, что хранила эта женщина много лет в закоулках памяти своей, у меня сложился рассказ.

Зовут ее Мария. Родилась она в год революции 1917-й. Отец ее был плотником, а мать работала в бывшей усадьбе Тучковых на Екатериновке. Хозяева тогдашние в доме не жили, приезжали изредка как на дачу. Дом содержала прислуга. Семья Марии жила на квартире на улице Крестовоздвиженской (теперь Октябрьская).

После революции отец работал в стройконторе. Выстроил вместе с братом дом на углу этой же улицы, на берегу Каменного ручья. До сих пор живет там наша собеседница. Одна осталась. Дети, внуки, правнуки кто где: в Угличе, Ярославле, Петербурге.

Как вспоминает рассказчица, Октябрьская улица раньше красивая была, зеленая, выложена камнями, между которыми пробивалась трава. Тихая улица. Редко кто на лошади проедет. Здесь проживали многие известные в Угличе семьи. За домом рядом Алексевский монастырь. Там на кладбище был похоронен кто-то из родственников Марии. Много было могил знаменитых людей, в том числе купцов Еврейновых – основателей Угличского музея. Помнит женщина колокольню, стены, башни, беседку красивую за воротами, надгробия кладбища. Девченкой бегала туда с детьми играть. Все это было уничтожено в годы строительства Угличской ГЭС- 1930-е. Играя в прятки около монастырей, в старинных улочках, дети многое слышали, видели, запоминали.

Родители Марии были прихожанами Крестовоздвиженской церкви. Красивую церковь тоже снесли, как и многие другие в городе.

1920-е годы. Церкви закрывают, священников и монахов изгоняют. Позже в 1930-е годы храмы разрушают, репрессируют священнослужителей, не отказавшихся от сана. Но некоторое время жили еще в городе на квартирах кое-кто из «бывших» сословий. Люди им помогали, жалели. Вот барыню Крылову забрали, посадили в подвальное помещение монастыря. Женщины носили ей еду, передавали в окошечко. Последний монах, отец Ипатий из Алексеевского монастыря, еще службы проводил. Его забрали… А на Февральской улице жил Владыко Серафим. Мария помнит, как навещала его с родителями, приносили продукты ему. И он потом был репрессирован.

Непросто расставался Углич со старым укладом. Жили на Красноармейском бульваре, где каменные дома, богатые - Гробовы. Так их дети играли в «горелки» только со своими, других не признавали. Но появились первые партийные работники- коммунисты, как новая городская элита, первые комсомольцы. Они работали воспитателями в первом доме пионеров на ул. Гражданской. Сначала это был просто детский клуб. Там беседовали с детьми, играли, читали книги. Политикой пока не загружали.

В начале 1920-х годов, помнит Мария, как ходила с родителями в Покровский монастырь. Видела, какой он красивый, огромный. Ворота с башнями, стены, много построек. За воротами часовня, а в ней был святой крест, которому все поклонялись. А когда была уже школьницей, помнит, как учитель атеизма Сидоров - «безбожник» его звали, велел детям идти в Покровский монастырь, смотреть как «разоблачают» мощи святого. Было это в 1932 году. Много народу собралось, речь говорили, кости какие-то показывали. Дети ничего не поняли. Но так отучали от религии. А в 1936-37гг, во время Волгостроя, монастырь был разрушен и затоплен.

Училась Мария в школе первой ступени. Директор ее Кузьмин-Караваев Григорий Николаевич в 1937г был репрессирован. Затем она училась в школе второй ступени, рядом с Зоотехникумом, у Троицкого ручья. Здесь было большое подсобное хозяйство, поля: пшеничное, ржаное, огороды, с множеством парников, до самой Волги. Вдоль ручья размещались клетки с курами, индейками, кроликами. Инкубатор свой имелся. Дети помогали обслуживать это хозяйство. Иногда ночью дежурили, ждали, когда цыплята вылупятся. Интересно было. Держали две коровы. Молоко свое было, овощи и все продукты. Обеды были бесплатные. На всю жизнь запомнился вкусный суп с крольчатиной.

В 1932г. школу разделили на две семилетки: ФЗС - для городских и ШКМ - для сельских детей ( фабрично - заводская семилетка и школа колхозной молодежи). А через несколько лет вся эта территория попала в зону Волгостроя. Ее оградили, сюда согнали множество людей с тачками, лопатами, прибыли лошади с грабарками, позже пришла техника. Выкопали огромный котлован. Развернулась такая стройка, как на картине Савицкого « Ремонтные работы», образно описывает рассказчица.

Большинство воспоминаний женщины связано с крутыми переменами в жизни города, а перемены эти – с утратами.

Но случалось и интересное в доме Марии, стоящем на перекрестке у рыночной площади, бойком месте города. В 1929г. у них квартировали артисты киногруппы. В Угличе снимали фильм. По сюжету молодые люди, парень с девушкой, должны пожениться. Родители заставляют их венчаться в церкви. А молодые - комсомольцы, у них могут быть неприятности. Фильм так и назывался «Крупная неприятность». Сцену венчания снимали в одной из церквей Богоявленского монастыря. Монастырь закрыли только в 1930г, и там в церквях еще сохранялись не полностью разоренные интерьеры. Осталась в доме фотография с надписью « На долгую память Марусе», подписи - « Мощевитин, Градополов, Юля Солнцева». Мощевитинов жил здесь с женой и семилетним сыном Андреем. Актер Градополов был хорошим физкультурником. По утрам выпивал несколько сырых яиц и бегал вокруг Алексеевского монастыря. Через много лет Мария виделась с сыном Градополова в Ярославле, когда там гастролировал московский театр, узнала, что отца его уже нет в живых, а сын стал тоже актером.

Какова судьба фильма, неизвестно. Ведь многие картины, снимавшиеся в 1930-е годы, попали в опалу, как и их режиссеры, и актеры.

Перед началом строительства Угличской ГЭС в город понаехало много специалистов: инженеров, мастеров земляных работ, аэрофотосъемщиков, триангуляторов и др. Их расселяли по квартирам. Группа молодых ребят, выпускников разных техникумов, поселилась по соседству. В то время Мария, закончив педагогическое училище, поработав в селе Упругово Мышкинского района, вернулась в Углич. Она помнит, какой красивый был в Мышкине бульвар у Волги. После строительства гидроузлов эта часть города оказалась в зоне затоплений. Помнит, как ездила на телеге с гитарой выступать на концерте в соседнее село. В Угличе молодые девчата учительницы подружились с приезжими парнями. Ребята были серьезные, не пили, не сквернословили. Вместе устраивали концерты, пели, читали стихи. Что стало потом с этими молодыми строителями новой жизни, неизвестно. Многих, наверное, унесла война.

А тогда жизнь в городе оживилась. Молодежь не задумывалась, что что-то перекопают, сломают, затопят, что-то уйдет безвозвратно. В тихий город ворвалась другая жизнь.

Волгострой - это начало истории Углича нового, промышленного. Наша учительница стала свидетельницей крушения, изменения многих судеб. У нее был пропуск через стройку на левобережье. Она ходила в школу через зону. Видела все: сооружения, лагеря, бараки, заключенных – строителей. В зоне осужденные по 58 статье ходили без конвоя. Иногда они помогали женщине перебраться по длинным узким, шатким мосткам над раскопанной территорией. Ей приходилось перебираться через сооружения для транспортировки бетона. Пока не устроили переход через шлюз, этот путь был трудный и опасный. Но люди на стройке не вызывали у нее страха. А вскоре учительницу направили в школу для заключенных преподавать русский язык и литературу. Это была так называемая «Бетонная лаборатория», где обучали строительным профессиям и по школьной программе малообразованных узников Волголага.

Замуж Мария вышла за работника связи на Волгострое. В их доме стали появляться друзья со стройки. В том числе и из осужденных по 58 статье, тех, кому разрешалось свободно ходить по городу и тех, кто, в качестве ссыльных в Угличе, жили на квартирах. Она называет их: Саша Попов, работник ТЭЦ, жил в зоне, но ходил свободно, Юра Володкевич, семья ссыльных Мотриенко Павел Георгиевич - скрипач с женой Софьей Оттовной - учительницей немецкого языка. И еще многие. Люди были талантливые, музыкальные, играли на гитаре, скрипке, балалайке. Пели, музицировали. Все знали об артистах лагерного музыкального ансамбля. Ходили в лагерный клуб на концерты, на постановки спектаклей: «Слава» по пьесе Гусева, «Свадьба в Малиновке». Этот спектакль театра заключенных, организованный Натальей Сац, однажды выехал в городской клуб, который в народе звали «Тридцатка» (им. 30-летия комсосмола), что было большим событием для угличан.

Но вдруг однажды пропал Попов, и всем высланным, свободно выходящим в город из зоны, это запретили. Был 1939г. – год ужесточения режима содержания заключенных. Через несколько лет Попов позвонил из Перебор. Он уже был освобожден и остался там жить. Сообщил, что в Переборы тогда перевели многих. Не стало женского лагеря в Угличе. Всех «элитарных» заключенных, перевели в Переборы.

Наша рассказчица знала многие семьи угличан, чьи родные были репрессированы. Женам приходилось отказываться от мужей, менять фамилии, место жительства, увозить детей от гонений. Выживали, как могли.

В 1937г. учителей созвали якобы на учительскую конференцию. А это оказался - показательный суд. Происходило все в клубе, здании бывшего Богоявленского собора угличского кремля.

Судили тех, кто занимал руководящие посты: Мялкин Николай Федорович - зав. земельным отделом, Поповский Владимир Николаевич- редактор газеты «Коллективный труд», Николай Тимофеевич Девяткин - зав. ГОРОНО. Всего девять человек было. Предъявили обвинение во вредительстве. Все покорно признались, кроме Девяткина. Его обвиняли в том, что школу построил неправильно. Он отказался принять вину на себя, так как проект был не его. Всех осудили. Отсидев свое, некоторые потом вышли. А Девяткин пропал. Жену его с двумя детьми посадили под домашний арест. Все у них конфисковали, лишили ее - учительницу права работать. Куска хлеба лишили. За домом была слежка. Люди тайком передавали женщине с детьми в форточку еду. Но это было опасно, могли арестовать и сочувствующих.

Девяткиной удалось с детьми выбраться в Мышкин. Ее вынудили развестись с мужем заочно. Работала она в Мышкине инспектором ГОРОНО. Встречалась с ней Мария во время учебы в Ярославском педагогическом институте на заочном отделении. Знала, что Девяткина много лет ждала мужа, считая его живым. А когда ей удалось попасть на прием к Крупской, получила ответ: «Ваш муж расстрелян врагами народа…».

Мария виделась позже с дочерью Девяткина, узнала о сыне, учащемся в морском учебном заведении. А через много лет, в Мышкине, в музее заметила фотографию с подписью - Девяткин. Подумала - не родственник ли это нашего угличского Девяткина?

Мышкин, надо сказать, во многих рассказах старых угличан отмечается как зона спасения. Сюда бежали отверженные в разные годы репрессий, здесь в левобережье спасали детей, расселяя их по деревням у родни, знакомых, чтобы устроить их учиться. В селах мышкинских начинали свой трудовой путь молодые угличские учительницы. В Мышкине искали пропитание в голодные годы.

Вот однажды в войну, когда остались одни, без мужей, поехали женщины в Мышкин на рынок. Продать мужнин костюм, какие-то вещи. На хлеб, продукты. В Угличе нельзя продавать - осудят учителей. Отправились на катере. Среди попутчиков заметили человека в черной шляпе. Приехали. Остановились в гостинице, той что рядом с тюрьмой. Видят, и этот в шляпе там же. Отправились на рынок, а человек в шляпе и там ходит. Ничего так и не продали, побоялись. Что за человек был, неизвестно. И что ему надо было в эти годы в Мышкине?

Во время войны Углич стал пунктом перевалки. По Волге шел флот с беженцами, образуя заторы перед еще не полностью оборудованным шлюзом. По недостроенной плотине шли толпы людей со скарбом, проходя по главной дороге с левобережья - ул. 9 января на угол Октябрьской, через рыночную площадь. Здесь, вблизи дома Марии, как на арене, разворачивались драматические зрелища. Гнали стада голодного скота. Недоенные коровы громко мычали. Шли какие-то части армии. Непонятно - на фронт или с фронта. Уставшие солдаты шли, опираясь на палки, вооружены или нет - непонятно. На ночь размещались по квартирам. Начальству выбирали дома получше. Такая вот много пережившая дорога. А ведь по планам электрификации, через плотину должны были ходить трамваи. Если бы не война…

В войну работали и дети. Учительница вспоминает, как школьники 5, 6, 7-х классов, бригадами по 5-6 человек двуручной пилой спиливали деревья на дрова. Как только не убило никого, удивляется.

А после войны? После была еще долгая учительская дорога. Преподавала и в школе, и в колонии для несовершеннолетних, и в лагере строгого режима ЮН 83\3, который и сейчас есть в Угличе. Обучала русскому языку и литературе бывших преступников.

О том, как любовь к своему городу и душевную привязанность к родине передавала она людям сломленным, потерянным, озлобленным, преступившим нормы человечности, пытаясь каждого направить на верный путь. Об этом у нас другой рассказ. И расскажет об этом ученик современной школы, начинающий свой путь в литературном творчестве, краеведении и большой жизни.

Вот так из кусочков из закоулков памяти извлекается и собирается история города Углича начала 20-го века в фактах, в именах. Пока живы еще свидетели, люди, прожившие в этом городе всю свою жизнь, такие как Мария Ивановна Тихомирова.

Беседы с Марией Ивановной записывались мной в 2003-2004 годах, здесь приведена только часть этих записей.

В 2007год Марии Ивановне Тихомировой исполняется 90 лет и мы, как и многие ее друзья, знакомые, ученики поздравим нашу замечательную угличанку с таким значительным юбилеем и пожелаем ей здоровья, благополучия в ее большой семье, радостей и интересного, душевного общения с людьми, которые ее любят и уважают.


Опубликовано: в сборнике материалов межрегиональных краеведческих чтений: Явление личности в пространстве города и уезда.Краеведческие чтения -Калязин–2003-выпуск 4. – Калязинский краеведческий музей,- 2005; и в сборнике Верхневолжье судьба реки и судьбы людей- Мышкин- 2004 (Труды 4 Мышкинской межобластной экологической конференции)- Выпуск 4 - Мышкинский народный музей, Мышкинский Дом детского творчества.

Мария Ивановна Тихомирова ушла из жизни в конце лета 2011год. Я навещала ее буквально в последние дни ее жизни и она еще могла беседовать бодро, остроумно шутя ,и вспоминая еще какие-то штрихи из своей жизни и жизни Углича.Но она уже совсем ничего не видела и, как бывает в таких случаях, человек обездвиженный слепотой быстро угасает. Для меня ее уход стал личной потерей по-настоящему дорогого человека.

Ее последние рассказы я присоединю к "Закоулкам памяти" позже.

К сожалению, после переезда ее из дома по Октябрьской улицы к родным, дом ее обокрали и исчезли все фотографии, бумаги, письма, вещи.Такова реальность наша. И ведь никто не воспользуется этим с толком. Выбросят и все. Так же как, после выселения жильцов из ветхих коммуналок, сожгли дом священников по ул. Ленина на Троицком ручье и как все уничтожается бездумно, вследствии невнимания к живым людям, носителям памяти. На беспамятстве и плодятся все пороки...

Краевед – О.А. Городецкая. Г. Углич

Личные инструменты