Былое и думы нашего поколения.

Материал из Про Углич

Перейти к: навигация, поиск

Римма Ивановна Щеголева доверила мне выбрать для сборника "Город и Война" Фрагмент своих семейных воспоминаний о начале войны из своей большой статьи. Семья эта известна и уважаема в Угличе. Рассказ этот будет интересен и детям, и внукам, и бывшим ученикам Риммы Ивановны, и другим читателям, как и сам сборник, который надо бы иметь в каждом доме угличан.

О. Городецкая.

Былое и думы нашего поколения.

В нашей деревне Горки до Великой Отечественной Войны было 15 домов, и в каждой семье по 3 – 5 детей, от 1 года до 15лет. Начальная школа была в деревне Шишкино, и мы туда ходили пешком за три километра. Нам давали на обед четвертинку молока, черного хлеба кусок, а иногда 30 копеек на коврижку (что-то вроде большого четырехугольного пряника), иногда, раза два в неделю, привозили из Плосок, там была пекарня, ситник (белый хлеб) и кое-кому доставалось полбуханки. Так прошли четыре года учёбы в начальной школе. Помню, в каком-то классе зимой нас поили учителя бесплатным сладким чаем с кусочками чёрного хлеба. И в те предвоенные годы дети были довольны, все учились счёту, письму, чтению и не задумывались, что где-то есть другая жизнь.

И вот 1941 год... Для нас детей, было это неожиданно. Но наши отцы кое о чем знали. Мой отец, Соколов Иван Леонтьевич, был самым грамотным в деревне. Он закончил семилетку и работал в колхозе «Доброволец» счетоводом. Туда входили пять деревень: Поярки, Слободище, Панфилово, Горки, Катлышкино. Деревенские мужики сидели вечером на завалинке и говорили: «Леонтич, почитай». Какую газету они читали, не знаю, но споры были о политике – знаю точно. Не могла я тогда понять позиции деревенского жителя, но что они чувствовали тревожную обстановку, теперь мне ясно.
Соколов Иван Леонтьевич,1901-1941гг.,мобилизован в июне1941г.,погиб под Москвой в декабре 1941г

22 июня. В этот день меня не было дома. Я была в гостях в д. Ошалаево, в семье Румянцевых. У них это время находился в отпуске один из четырех братьев, Виктор, военный (в каком звании я тогда и не понимала). Ему утром была доставлена телеграмма с приказом срочно явиться в часть. И он тут же уехал, точнее в Углич ушёл пешком (30 км). Я к полудню 22 июня, в воскресенье, вернулась домой, о войне в нашей деревне уже все знали, женщины плакали.

Через неделю в Красную Армию ушли несколько мужчин из деревни, в том числе и мой отец. Ему было 40 лет. Помню ли я его? Смутно. Хотя мне исполнилось 12 лет. На проводы отца меня не взяли, приказав сидеть с младшими: семилетним братом Витей и шестилетней сестренкой Валей.

Так началась наша военная жизнь без папы. Мама, Александра Алексеевна, уже в декабре 1941- го стала вдовой, вдовой в 37 лет с тремя детьми на руках. По правде сказать, с уходом отца на фронт, я не считалась ребенком, а стала помощницей матери, которая с раннего утра до позднего вечера была на колхозной работе: пахала, боронила, косила сено, жала серпом рожь, теребила вручную лён, колотила его и расстилала в поле, затем поднимала, отвозила на льнозавод. А рожь сначала скирдовали, затем ждали молотилку из МТС (машинно-тракторной станции). Тогда в колхозе не было никаких сельхозмашин. А эта, перемолотив рожь в соседних колхозах, иногда добиралась до бригады Горки в ноябре месяце. Холод, ветер. Работали от темна до темна, даже при свете фар трактора. И ни минуты отдыха. «Чтобы хоть шкив сорвало» - шептали женщины. И когда замолкал трактор, все в изнеможении валились в свежую солому.

Подростки 14 – 15 лет тоже работали на молотьбе наравне со взрослыми, а мы 10 – 13 летние управлялись с хозяйством. Накормить младших сестер и братьев, истопить русскую печь (иногда матери уходили очень рано, часов в шесть утра), подоить корову, напоить телёнка, дать корм овцам и сварить курам мякину. Зерна для кур не хватало.

Помню - 1941 год. Через нашу деревню идут эвакуированные женщины с детьми. Заходят во все дома. Тогда у колхозников был хлеб. Каждая хозяйка сажала беженцев за стол, отрезала хлеба, наливала молоко. Эвакуированные давали нам, малышам, ёлочные игрушки. Так их рассчитали на фабрике. У нас в деревне Горки поселилась семья из Старой Русы. Три женщины: старуха мать, молодая хозяйка, её дочь, и маленькая девочка. Вся деревня их подкармливала и молоком, и картофелем, и овощами.

В семье маминой сестры, Елены Алексеевны Руновой, то же оставшейся вдовой, было три парня: Юра, Женя и Коля. Последний родился в феврале 1942 года. Все дети работали в колхозе, а Коля (даже в детстве, совсем маленький) пас общественных гусей. К чему я о нём? Стремление к знаниям было движущей силой нашего военного поколения. Рунов Николай Николаевич стал самым знатным из нас. Я горжусь своим двоюродным братом. Он большой ученый химик, профессор. Занимает должность декана в Ярославском Государственном университете имени Ушинского. Это человек энергичный, справедливый, доброжелательный. Его студенты не только уважают, но и любят.

Наше поколение тяжело пережило годы войны. Крестьянские дети в особенности. Не хватало не только одежды и обуви, но даже и хлеба насущного. Мы работали в колхозе всё лето и осень. Тогда учились (но их не так много из деревни кончало семилетку) только с 1 октября, а весь сентябрь убирали картофель, колотили лен, молотили хлеб. В неполную среднюю школу надо было идти в Прилуки за 7 км. В октябре и мае ходили ежедневно домой, а с ноября по май жили на квартирах. Мама давала мне на неделю 3 литра молока, ковригу хлеба и мешочек картошки. О мясе и яйцах не было речи. Наверно, их не было в семье. Ведь государству сдавала каждая хозяйка 270 литров молока, 5 десятков яиц, 1 кг шерсти, 30кг мяса. А барашка надо было продать на расходы: на мыло, на соль, на керосин. Поросят не держали – не было корма. Матери не хотели нас отправлять « за тридевять земель » на учёбу, но мы, три девочки из 10, все-таки в 1944 году закончили 7 классов.

В таком же бедственном положении оказалась и семья моего мужа Щёголева Валентина Александровича. Отца взяли в Красную Армию. В семье он старший сын, кормилец, а у матери ещё четверо, причем последняя, пятая по счету, девочка родилась в январе 1942 года. Как выжить? Пришлось работать подпаском и зарабатывать хлеб. А с октября - в пятый класс, идти в Прилуки. Полгода пасет – полгода учится, и учится успешно.

Сейчас он (Валентин Александрович) так вспоминает о том времени: «Осень 1941 года, в нашей местности выдалась ветреной, холодной, бурной. К Москве подходили фашистские войска. Из столицы эвакуировались население и заводы. Мимо нашей деревни Илино по реке Волге плыли караваны барж и различных судов. Они попадали под бомбёжку и волжские бури. Мы видели разбитые баржи с оборудованием, особенно в районе деревни Пестова, Прокшина, Красного села. Однажды мы возвращались из НСШ им. Ворошилова, что находилась в Прилуках, и своими глазами видели над Волгой воздушный бой нашего истребителя и немецкого бомбардировщика. Немец удирал, сбросив бомбы над железной дорогой Калязин – Углич, но полотно линии осталось цело. Затем самолёты, стреляя, удалились в сторону Москвы. Кстати, в тихую ясную погоду, мы мальчишки деревни Илино, вечерами наблюдали, сидя на деревьях и крышах домов, лучи прожекторов над столицей.

В школе учащихся в шестом классе было много, в ней учились эвакуированные из Москвы, Ленинграда и других городов. Классы были переполненные. Но в связи с трудной зимой и тяжёлой военной обстановкой многие школу бросали, в том числе и я пропустил один учебный год. Деревенские ребята заготавливали дрова и возили их из-за Волги по льду на санках. А через год я снова пошёл в школу, сочетая работу подпаска колхозного стада с занятиями. В последующие годы войны трудился летом в колхозе «Авангард»: пахал, боронил, работал на вывозке овощей и зерна на склады города Углича. Было очень тяжело недоедавшему подростку таскать огромные мешки и корзины, но мы деревенские ребята всё выдерживали».

Рыбинск. Ученики ремесленного училища №14 (первый слева Щеголев В.), 1944 г.

А затем ещё более сложный для нашего возраста 1944 год. Семилетка закончена. Что дальше? Большинство подростков были мобилизованы в ремесленные училища. Я сознательно употребляю слово «мобилизованы», выбора у ребят не было. Отправляли в Рыбинск. Добраться можно пешком, а если повезёт, то на попутках. Попробуй, опоздай или не приди вообще – тебе тюремный срок (тюрьма была на Ярославском шоссе). Я говорю не понаслышке. Такой срок отбывала моя золовка Галя, за то, что после окончания ремесленного училища, получив там разряд ремонтника-станочника, была направлена в Тутаев на ткацкую фабрику, но не выдержала безобразий в общежитии, где бесчинствовали подростки-мальчишки, убежала домой. За это она отсидела в Угличской тюрьме 4 месяца.

Мой брат, Виктор, мобилизован был в ремесленное училище № 10 в поселке «Парижская коммуна » и получил там третий разряд плотника. Мой муж, Щёголев Валентин, тоже в 1944 году был мобилизован в Рыбинск, в ремесленное училище. И не только там учился, но и делал на заводе мины. Была у нас фотография: подросток, стоит у станка, подставив деревянный ящик (иначе не достать) работает на станке, выпуская мины.

Валентин Александрович воспоминает: «Осенью 1944 года была объявлена мобилизация в ремесленные училища города Рыбинска. Нас из Угличского района отправили более 20 человек. Я был направлен в ремесленное училище №14. Там получил специальность токаря-универсала 5-го разряда. Наряду с работой в учебной мастерской мы трудились в цехах Судостроительного завода (тогда верфь им. Володарского). Выполняли различные заказы, в том числе и для фронта. Точили 76-миллиметровые мины, пальцы гусениц для танков и тракторов, да и многое другое, необходимое заводу. Ремесленное училище готовило токарей, слесарей, судорулевых, судомашинистов, судоремотористов, электромонтеров. Конец войны встретили с великой радостью. Окончил РУ № 14 в 1946 году и, как лучший ученик, был направлен на продолжение обучения в Торжокский индустриальный техникум Министерства Трудовых резервов. Но это уже другая послевоенная история».

Так прошло детство моего поколения, детство трудное, голодное… Есть хотелось всегда. Особенно тяжелым был 1947 год. Подростки и дети весной копали замёрзшую с осени в колхозном поле картошку и пекли в печке лепёшки, их все называли тошнотиками. Ели растительную «пищу»: тиман, тятьки, тростник, корни болотной осоки. За счастье считали отведать брикет чая «Малинка», если его удавалось купить в лавке (так называли сельский магазин).

Нам приходилось в 1945 – 1946 годах ездить на лесозаготовки. Мне 15 лет. Тоненький полуголодный подросток. Едем на лошади 4 человека: Катя и Шура Соловьевы. Они взрослые. Им по 25 лет. Я, ещё Нина Белова. Она на три года меня старше. Путь лежал в Большесельский район. Жили на квартире. В колхозе нам выписали продукты: муку, мясо, масло льняное. Ранним утром поднимались далеко до рассвета, (был февраль) и шли пешком 5 км до отведенной делянки. Утопая по пояс в снегу, валили березы и осины, обрубали сучки, распиливали, складывали в кубы, старались, чтобы выполнить норму, иначе не получишь 500г хлеба. Мокрые, измученные, мы еле-еле доходили до отведенного дома, ужинали щами с тушеной картошкой досыта и валились на пол, на солому, чтобы утром снова встать и идти на работу. А в начале войны девочки постарше нас были мобилизованы на рытье окопов. И сейчас ямы сохранились на правом берегу Волги, в лесу, по дороге на Гребенево. Я их лично видела, отдыхая летом в тех местах с палатками.

Глядя с позиций сегодняшнего дня, хочется задать вопрос, одержала бы страна Победу в Великой Отечественной войне, если бы не мы, труженики тыла? Я хочу сказать о нашем поколении, основной труд которого пришелся на период социалистического строительства. Мы честно трудились на благо Родины, стремились к знаниям, работали с энтузиазмом на общее благо. И свято верили в светлое будущее, искренне убеждая не только себя, но и окружающих нас людей, верили в построение коммунизма в нашей стране.

Мы - простые люди, учителя и наши воспитанники беззаветно служили Родине при всех правителях. Наше поколение работало с энтузиазмом: восстанавливало разрушенные города и сёла, строили электростанции, выполняли одну пятилетку за другой, и все были уверены в лучшем будущем.

Радовались, когда после войны отменили карточки, когда планомерно снижались цены на продукты питания и промтовары, когда получили такие долгожданные квартиры «хрущёвки».

Конечно, все мои знакомые жили очень скромно, особенно колхозники. Но в обществе была стабильность, всем была обеспечена работа, бесплатное обучение, бесплатные книги в школе, дети воспитывались в садиках, все кружки были бесплатными. Да, в период социализма простой народ жил скромно и трудно. Но для нашего поколения характерны качества: бескорыстие, доброжелательность, отзывчивость, тяга к знаниям и, главное - трудолюбие. Мы не только работали и учились, но и отдыхали весело и культурно.

Наше поколение много сделало для страны. Хороших людей больше встречала я в жизни, чем плохих.

Римма Ивановна Щеголева – учительница, Ветеран труда.

Личные инструменты